Мадарао никогда не жаловался на отсутствие женского внимания. Красивый, статный, умный, спокойный. Он всегда привлекал и вызывал желание как минимум познакомиться.
В этот раз все было иначе.
Он влюбился. Влюбился как мальчишка. Его не смущали ни ее возраст, ни статус.
Да, кто-то скажет, что относительно новый сотрудник таким образом хочет подняться вверх по карьерной лестнице. Однако не все так просто, как многим может показаться: молодой человек отлично проявил себя в римском подразделении, показав всем, что в критических ситуациях, которые часто возникают во время экспериментов и опытов, он может принимать верные решения за считанные доли секунды. И если в Риме таких умниц было несколько, то в американском подразделении наблюдался существенный недостаток в подобных кадрах.

***
Он в который раз стоит под окнами ее квартиры. Не всматривается в них, как в самый первый раз, пытаясь увидеть знакомый силуэт. Не держит в руках огромный букет из белых роз, как много раз до этого. Не пытается дозвониться... Просто курит, прислонившись к своей машине. И усмехается: от такой жизни не только курить начнешь.
Иногда ему кажется, что каменная стена неприступности рушится, что выражение ее глаз порой теплеет, становится не таким колючим, а более человеческим. Да, работа накладывает свой отпечаток, и жесткость — неотъемлемая черта хорошего руководителя, но иногда ему, да и всем остальным тоже, хочется видеть не Рене Эпштейн – сурового руководителя одного из ведущих подразделений транснациональной корпорации, а просто женщину.
Он понимает, что потерял голову, как мальчишка. Злится на себя из-за этого. Но в то же время ничего не может с собой поделать. Он даже не смог бы объяснить, что именно в ней его так привлекло. Просто все сошлось в одном человеке.
Он просто курит под ее окном...

***
... Он просто курит под ее окном. Она знает это, даже не заглядывая в окно и не выходя на балкон.
Сидит и плачет от бессилия и невозможности справиться с собой.
Он никогда не узнает, почему она поступает именно так. Ему не нужно вспоминать о страшной аварии в Риме, которая случилась несколько лет назад. О разбитом вдребезги мотоцикле и покореженном автомобиле. О том, что в аварии было всего два пострадавших - оба водителя транспортных средств. Что один из них стал идеальным донором для другого. И жена умирающего решила, что лучше дать одной жизни прожить в другой, чем губить обе.
Все, кто знал Мадарао до аварии, потом отметили, что он сильно изменился после: приобрёл черты характера, которых у него не было раньше – стал более спокойным и рассудительным. И никто не сможет сказать, в чем причина таких изменений: психологические сдвиги непосредственно после пережитого стресса или же новое сердце.
Сейчас не важно, кто виноват в произошедшем: следствие ничего не выяснило. Но Рене от этого не легче. Она смотрит на Мадарао и видит своего мужа... И сразу вспоминает, как врачи бегали по коридору с контейнерами из одной палаты в другую. Помнит, как расписывалась сквозь пелену слез. Помнит ненависть к юнцу, который стал причиной всего этого.
Иногда он неосознанно делает такое же выражение лица, как у Иллана, так же улыбается или хитро смотрит и щурится. В такие моменты Рене разрывается между тем, чтобы броситься ему на шею, забыв обо всем, и тем, чтобы не прибить его на месте туфлей, пачкой документов, степлером или дыроколом. Ей тяжело справляться с собой, но... она сама сделала все, чтобы перевести Мадарао в свое отделение (хотя да, мальчик действительно имеет неординарные способности). Она готова разорвать его на мелкие кусочки и задушить в своих объятиях одновременно. Она не дает ему спуску, придираясь к каждой мелочи, подогревая при этом всеобщий интерес еще больше. Намеренно. Осознанно.
Она понимает, что рано или поздно выстроенная стена рухнет...

... Но ему об этом не нужно знать.

Сколько Шифу себя помнил, он всегда мечтал о таких друзьях, которых нашел здесь, в Черном Ордене. Мечтал, потому как что в детстве, что в юности большому нескладному ботанику не везло в отношениях с окружающими.
В Ордене все изменилось: он нашел не только единомышленников, увлеченных наукой так же, как и он, но и верных товарищей в лице Рикея и Лоу Фа. Все время они проводили вместе, разлучаясь только на короткое время для сна. Это имело свои последствия: Шифу перестал видеть свою жизнь без них. Друзья заняли все его внимание и мысли, свободные от науки. Он не мог понять Рикея, который без памяти влюбился в экзорцистку Линали Ли... Он не мог понять директора Бака, хотя признавал, что у него шансов удачно поухаживать за девушкой гораздо больше. Ему, Шифу, было совершенно невдомек, что нашла милая Лоу Фа в Аллене Уолкере. По его мнению, в этом экзорцисте было гораздо больше отталкивающих вещей, чем притягивающих. Он злился и бесился, когда тот появлялся в их Управлении, а сам себе не мог признаться, почему.
Глядя в зеркало, Шифу видел нескладного и некрасивого молодого человека. Где уж такому тягаться с апостолом божьим - красивым, милым и постоянно улыбающимся! Как только появились экзорцисты, Лоу Фа и Рикей сразу забыли о своем друге. Шифу пытался напомнить о себе, но тщетно - его не видели, не слышали и не замечали вообще. Обидно? Как сказать... Не то слово!
А потом он начал сходить с ума: Шифу везде стал слышаться смех Лоу Фа; ему казалось, что она стала улыбаться только ему, мило краснеть во время разговора, смущаться... в редкие моменты, когда удавалось отдохнуть, вместо того, чтобы разгрузить голову, он продумывал возможные варианты разговоров с девушкой. Когда ему начали сниться особенные сны, Шифу сам удивился и даже испугался такому ходу своих мыслей - неприлично же! - но со временем такие сновидения приходили все чаще, и он привык. Шифу понимал, что это наваждение и болезнь, но избавиться от нее никак не мог, потому что источник заражения всегда находился рядом.
Он оказывал какие-то знаки внимания, пытался неловко ухаживать. В один из дней он подарил Лоу Фа букет красных роз. ООна обрадовалась на удивление сильно, подобных эмоций от неё никто не ожидал. Правда, фраза, сказанная шепотом и, скорее, для себя - "именно такие я хотела получить от Аллена," - осталась неуслышанной. Шифу был на седьмом небе от счастья, он решил действовать дальше.

***
- Ну вот, Рикей опять убежал, - Лоу Фа грустно вздохнула.
- Небось опять ему показалось, что Линали пришла через Ковчег, - улыбнулся Шифу.
- А может... Сходим, прогуляемся? - она как-то отстраненно это произнесла, а потом посмотрела прямо в глаза.
Шифу сначала не поверил: она сама предложила ему погулять вместе. Хотя в Управлении больно-то не разгуляешься... Но можно хотя бы на нижние уровни сходить - там почти всегда безлюдно, да и Фоу в основном за верхними уровнями приглядывает, там больше всего народа.
Большая часть работы была сделана, поэтому отдел они оставили без угрызений совести. Пока шли, Шифу ловил каждое ее действие, будь то движение, жест или простое произнесение слов. В его глазах все сложилось более, чем удачно: он сделал вывод, что Лоу Фа готова к отношениям с ним, а не с мифическим и недосягаемым Алленом Уолкером. Молодой сотрудник Управления не понимал, что это лишь его видение ситуации. Что ему просто сносит крышу, и мозг может работать только в одном направлении, а то и отключается вовсе. Он не видел другого и не знал, что девушка, шедшая сейчас с ним рядом, всего лишь хотела переключиться на что-то другое, лишь бы отвлечься от работы и тяжких мыслей об участи Аллена...
В его иллюзии она видела только его, улыбалась лишь ему. И Шифу решил, что это его счастливый день. Он обнял Лоу Фа, и она податливо прижалась к нему, давая этим свое подтверждение, выражая одобрение его действиям. Шифу не мог подвести ее. Он повернул Лоу Фа к себе лицом и прижался губами к ее губам, немного неловко, потому что опыта у него не было, но стараясь сделать все так, как рассказывали старшие товарищи. Как было нарисовано в манге, которую он однажды утянул из ящика стола Бака Чана.
Лоу Фа прижалась к нему и лизнула его язык своим. Шифу понял, что ей нравится. Откуда-то взялись силы подхватить её на руки и уложить спиной на старый диван - впрочем, она была легкая, как пушинка, он даже вес не успел почувствовать. Лоу Фа еле слышно постанывала и старалась прикоснуться к нему: рукой, коленом, даже ступней пыталась погладить. Из-за этого ему так и не удалось снять с нее одежду, пришлось ограничиться задранной юбкой. Лоу Фа была почему-то против, наверное, не хотела, чтобы юбка помялась, и он убрал ее руки ей за голову, шепотом уговаривая не торопиться и убеждая, что все будет хорошо.
Шифу лег сверху и снова ее поцеловал. Это оказалось неожиданно сладко – посасывать и покусывать нежные девичьи губы. Он был очень рад, что у них с Лоу Фа наконец все случилось. И Лоу Фа, наверное, тоже. Когда он дрожащими пальцами расстегнул штаны и оттянул белье, она вскрикнула и выгнулась под ним. Шифу поцеловал ее снова, крепко-крепко. Он не мог сдержать стонов, но это было не страшно – она тоже стонала, вскидываясь и колотя его по спине своими маленькими кулачками.

***
Сейчас она не соображала, как же это произошло. Как вообще можно было довести до такого. В голове было пусто-пусто, а на душе кольцами свилась обида.
Возможно, она сама виновата: думая только об Аллене, не замечала ничего и никого вокруг... А близких друзей, роднее которых нет, вообще не видела. Но, вот ведь дело, иногда друзья друзьями оставаться не хотят. Хотят большего... А большего нет. Вот и получаются такие срывы, как у Ши Фу.
«Отпусти», - тихий шепот.
«Неа», - ехидная улыбка и смех в голосе. Но в руках, что держат, не пускают, силы больше, чем нужно для простой шутки. Дыхание слишком неровное. Взгляд – слишком пристальный.
«Пусти! Пусти!»
Лоу Фа быстро поняла, что с ней уже никто не шутит, но ей это не помогло. Безуспешные попытки вырваться сопровождались еле слышными протестами. В ход шло все - руки, острые коленки, локти... Ничего не помогало. Напарник и друг, несмотря на всю свою кажущуюся субтильность, оказался очень крепким – или это Лоу Фа была такой хрупкой, что ничего не могла сделать.
Слез не было, хотя глаза жгло почти невыносимо. Лоу Фа зажмурилась, словно желая отогнать воспоминания. Она никого не винила, разве только себя. Могла бы догадаться раньше... Или сопротивляться сильнее... Растерялась. Сникла. Сдалась.
Она позволила этому случиться. Устав, Лоу Фа просто расслабилась под ним и ждала, пока все не закончилось. Потом он что-то шептал, целовал ее, гладил по голове - пока она не отвела его руку.
"Уходи. Просто уходи". Шепот, не крик. На удивление, Шифу послушался. Она осталась сидеть на диване в старой лаборатории.
Она так глубоко погрузилась в себя, что очнулась, только когда услышала чьи-то еще приближающиеся шаги. Не Шифу. Его она узнала бы теперь издалека. Лоу Фа торопливо села прямее, одергивая платье.
- Лоу Фа?
Она подняла голову. Аллен глядел на нее ласково и дружелюбно.
- Я хотел поговорить с тобой. Я встретил Шифу, он сказал, что ты можешь быть здесь... Рад, что нашел тебя. Лоу Фа? Почему ты так смотришь? У тебя все в порядке?
Лоу Фа молча смотрела на него. Что тут можно ответить? Что она оказалась чересчур слаба или глупа? Что она недостойна его – недостойна, потому что не может простить ближнего своего так же полно, как прощает он? Лоу Фа опустила глаза и быстро заморгала, скрывая несуществующие слезы.
- Все хорошо, Аллен. Спасибо…

В ордене случалось всякое: он подвергался воздействию вируса Комувитана, его разрушали полчища комуринов, на него нападали Нои вкупе с ордой акума, но никогда прежде Джонни не слышал такой тишины. Да, конечно, сначала ей предшествовал гул, гомон и прочие "радости" безумной попойки, но сейчас здание казалось мертвым.
Не сказать, что штатный очкарик не хотел принимать в ней участия, просто ему было, мягко говоря, не до этого - есть дела и поважнее: новая форма Линали была почти совершенной. Ее нужно было довести до этого совершенства, а после "восхититься" своим творением. За процессом "восхищения", кстати, его и застал Марианн кросс. Он тактично сделал вид, что ничего не заметил и сказал, что Комуи зовет его - Джонни - в купальные залы. Почему смотритель не использовал для этого голема, и зачем он ему понадобился, Джонни осталось не ясно. Как и то, почему генерал никак не отреагировал на его занятие...
Поэтому сейчас Гил продвигался в сторону купален, поражаясь, к какому запустению может привести одно-единственное событие: сбор почти всех генералов в Ордене - не было только Клауд Найн, потому что смотрителю удалось выбить коллективный отдых для всех дам Ордена в ближайшем городе. С Клауд, конечно, интересно, она и перепить многих может, но пусть лучше девочки в одной компании отдыхают, а мальчики в другой - у каждого свои забавы.

Еще на подходе к месту назначения его начали терзать сомнения: а стоит ли идти туда... Подтверждением его опасений стал диалог знакомых голосов:
- А ну, давай, снимай! - сказали голосом генерала Сокаро.
- Щаззззз! - огрызнулись ему в ответ.
Смелости на такое могло хватить только одному экзорцисту молодого поколения - Канде Юу.
- Быстр-ро!
- Иди на хуй! Я не собираюсь выполнять чьи-то дурацкие прихоти!
- Это н-не прихоти... Ик! - кажется, это был Комуи, - Это условия игры, в которую ты сам... под... потч... под-чер-ки-ва-ю, согласился играть.
Высунувшийся из своего укрытия Гил узрел шатающегося Смотрителя, на котором из всей одежды были очки на затылке, берет в левой руке и один носок. Пребывал он в настроении пофилософствовать, а также пообнимать любую горизонтальную поверхность. На ногах его еле удерживал только Ривер, который, к слову, пребывал в сходном состоянии.
- Вон, смотри: Ривера вообще уговаривать не пришлось.
- Он служил, а, значит, привычный раздеваться перед толпой. Отъебитесь!
Сказано это было спокойно, без угроз, но и не дружелюбно.
Любопытство взяло верх над разумом, и Джонни все-таки высунулся из своего нехитрого укрытия. Полная картина, открывшаяся Гилу, была абсурдна в своей сути: большая часть мужского состава Ордена была раздета догола, меньшая отбивалась от наездов первой, как могла. В меньшинстве пока что оставались Канда, сидящий в задранных по колено брюках на краю бассейна; Тиедолл, развалившийся в дальней ванной в одних семейках в сердечко и умиротворенно пыхтящий сигарой; и, как ни странно, Кросс, не снявший с себя ничего. Ах, да, еще Аллен, которого нигде не было видно.
- Ааааа, Джонни! - расплылся в улыбке Комуи, - А вот и ты! Мы тебя заждались!
- А что тут происходит?
- Мы тут в карты играли всем составом. Ик! Выигравший загадывает желание, которое выполняют все! Выиграл Кросс. Загадал помериться... эээ... достоинствами.
- Ё! - схватился за голову Джонни.
- Вот-вот, - протянул спокойно Канда. Было видно, что его атакуют уже не первую минуту.
- И кто... эээ…выигрывает?
- А ты сам как думаешь? - осклабился Сокаро, глядя на части тела которого, становилось жалко его партнеров в отношениях, - Давай, показывай.
- П-п-простите, но я не играл с вами.
- Кого это волнует? – тяжко вздохнул Канда.
Наглая ухмылка Кросса не предвещала ничего хорошего:
- Да ладно, Джонни, что ты ломаешься как целочка? Как на форму Линали дрочить, так ты мастер, а как показать всем свое достоинство, так стесняешься.
- ЧТО?!
Сокаро заржал, у Комуи отвалилась челюсть от таких известий…
Гил понял, что попал. Зажмурив глаза, он резко сдернул с себя портки и расправил плечи - будь, что будет.
Воцарилась тишина. Джонни открыл глаза и увидел разинутые рты и выражение крайнего удивления на всех лицах без исключения, даже Сокаро попятился от него немного, а Кросс присвистнул.
Комуи явно протрезвел, ибо сначала выдал тираду на нескольких языках, характеризующую отношения всех родственников Джонни в разных сочетаниях и склонения, а после отдал приказ:
- Вон из Ордена под любым предлогом!
***
На следующий день о попойке старались не вспоминать, да и Гила не покидало ощущение, что некоторые вообще не помнят, что было. Однако смотритель, нет-нет, но кидал на него многообещающие злобные взгляды. Джонни старался не показываться ему на глаза после - он уверен - специально опрокинутой кружки горячего кофе прямо на брюки Гила. К концу дня от Комуи было столько всего услышано и стерплено, что Джонни решил найти причину, чтобы уйти: жизнь и сохранность всех частей тела не менее важны, чем любимое дело. К тому же, с такой причиной, как поиски Аллена, он сможет его продолжить.
А сейчас от греха подальше.

1-3

4-6

7-9

10-12

13-15

16-18

19-21